Сад воспоминаний

Вы знаете, какой цветок больше всего любит моя бабушка? Ни за что не догадаетесь! Душистый горошек! Да-да, душистый горошек. Упорство, сила, жажда жизни – вот что нравится бабушке в этом цветке.
– Бывает, иногда мы из-за какой-то чепухи хмуримся, считаем, что в жизни нам не повезло. А улыбчивые цветки горошка радуются каждому дню, цепляясь тонкими стебельками, всегда тянутся вверх. Вот пример стойкости,– говорит мне бабушка.
Надо сказать: мы с бабушкой и дедушкой – большие приятели. Они всегда рядом (сколько себя помню).
… Если вы придете к ним домой, поищите их в саду. Наверняка, они там.
– Наш сад – это не просто сад, это сад воспоминаний, – частенько повторяет дед Рифхан.
А для меня их сад – самое красивое место на земле!
Я любуюсь цветами, бережно выращенными трудолюбивыми руками. Они привлекают своей нежностью и какой-то особой силой. Я даже не знаю, как многие называются. Но я любуюсь, а при любовании цветком знать его название совсем не обязательно (так считаю я). Цветы растут то тут, то там –привычных клумб нет. Но от этого сад не становится хуже. Наоборот!
Когда мы подходим к высокой вечнозеленой ели, дед сразу становится гораздо старше своих лет. Глубокие морщины на лбу делаются еще глубже. Какая-то непонятная тоска появляется в его глазах.
– Эта ель – первое дерево, посаженное нами в новом саду. Посадили ее в год рождения твоего папы, в честь прадеда Валинура.
– Внук мой, я никогда не видел своего отца! Он ушел на фронт летом 41, а я родился в декабре того же года. Твой прадед Валинур был отличным стрелком, но пуля врага разлучила нас. Погиб он в феврале 1943 года под Орловщиной. Мне рассказывали, что твоя прабабушка тогда почернела от горя.
Когда я стал старше, всегда просил прочитать письмо. Эти письма мы не хранили за зеркалом, как делали другие. Они лежали на подоконнике. И каждый день вечером мы с мамой как бы встречались с нашим солдатом, перечитывали одно письмо. Я рассказывал этим письмам о своих удачах и горестях.
Однажды зимой, когда я шел украдкой в лес за дровами, лесник увидел меня, сломал сани, отобрал топор. Это было настоящее горе! Как прожить зимой в деревне без дров? Тогда мы с мамой стали ходить в лес за дровами по ночам, каждый нес свою связку. Эх, такие тяжелые времена были...
Эту историю тоже рассказал письмам. Я плакал, но со слезами уходила боль, наступало облегчение.
…А теперь я смотрю на эту ель и представляю своего отца. Мне становится легче.
– Данис, знай, у человека должны быть корни. Он должен, даже обязан знать историю своей семьи. Человеку легче жить, когда множество невидимых нитей связывают его судьбу и судьбу его предков.
Мы идем дальше...
Огромная старая яблоня не раз укрывала меня от зноя летом, угощала кисло-сладкими яблоками осенью. Но, честно говоря, не могу сказать, что она была красивой. Совсем нет! Следы от множества спиленных веток не украшали ее. Но для бабушки эта яблоня очень дорога. Ведь посадили они ее с дедом в честь прадеда Вагиза, ее отца.
– Судьба солдата сложилась очень трагично! Ушел на фронт в 1941 году. Участвовал в освобождении Ленинграда, служил во 2 ударной армии Волховского фронта. Генерал армии Власов сдался немцам, а его солдаты попали в плен. Это было в 1942 году. Среди пленных был и мой отец – твой прадед Вагиз. Несколько лет семья ничего не знала. Вернулся домой только в 1946 году. Никогда и никому ничего не рассказывал. Мы только знали, что отца отдали в семью немцев-фермеров, работал он там конюхом.
– Вот такая история, – вздохнула тяжко бабушка.
Тяжело и мне. Мы молча, продолжаем свой путь. Каждый думает о своем. Я понимаю, что эти истории не должны быть забыты. Хотя бы для того, чтобы дети росли со своими отцами, чтобы люди спокойно работали в своих садах. Пусть все живут спокойно! Пусть не будет войн! А для этого мы должны знать правду, самую настоящую правду...
– А давайте осенью посадим еще и груши, – предлагаю я деду и бабушке.
Они согласно улыбаются. А с подоконника подмигивает мне герань – еще одна любимица бабушки.
Данис Арсланов.